"Я плакал о Буче": Монологи эмигрировавших из-за войны россиян

Женщина с плакатом "Я русская, я за Украину" вместе с другими участвует в акции протеста русских, проживающих в Швейцарии, против российского вторжения в Украину в Цюрихе, Швейцария, в среду, 4 мая 2022 года. (Keystone/Michael Buholzer)

Гнев, чувство вины, непонимание: российская журналистка Нигина Бероева рассказывает истории четырех соотечественников, которые покинули свою страну из-за войны.

Анна, маркетолог, 30 лет, Москва.

Вчера в кафе ко мне подошел иностранец. Он услышал русскую речь и решил пообщаться. Сам он в 90-е занимался бизнесом в России и поэтому знает русский язык. Поговорили. Конечно, о войне. Я рассказала, что уехала, потому что не могу жить в стране, которая воюет, убивает, насилует, грабит.

Он посочувствовал, но потом сказал: “Вы несете за это ответственность. Каждый из вас. Вы это допустили. Именно вы”. И я не выдержала. Вы думаете, что я не задаю себе этот вопрос каждый день?! Думаете, что я не рассматриваю свою жизнь под лупой, чтобы найти тот момент, когда я что-то могла изменить? Я работала в крупной частной российской, а не государственной компании в области высоких технологий, - гордости страны. Я была волонтером в двух благотворительных фондах. Я не голосовала за Путина никогда. Я не сидела с Путиным за одним столом на встречах и конференциях, не пожимала ему руку, не проводила переговоры, не заключала с ним сделок, не принимала его у себя в гостях. А ваши президенты это делали. Они его знали, у них были данные разведки. Они стерпели войну в Грузии, Южной Осетии, Крым, Донбасс. А теперь они говорят мне, что я недостаточно выходила на митинги! Я не отказываюсь от ответственности, но вы уверены, что вина только на нас?

Еще больше обвинений я слышу от своих соотечественников. Россияне способны затравить друг друга лучше всех. Одни обвиняют, что недостаточно ходила на митинги, что поздно уехала. Другие говорят, что я трусиха, что уехала и не борюсь с режимом внутри станы. Третьи – что предала родину и поддерживаю фашистов. Да, забыла: четвертые обвиняют в том, что жалуюсь в то время, когда идет война, и люди умирают. Пятые – что жалуюсь, когда страна в кризисе, а у меня, видите ли, проблема с банковскими картами.

Я не жалуюсь – я вою, как загнанная со всех сторон собака. У меня тоже забрали будущее и разбомбили мою жизнь. У меня отняли даже возможность мечтать и строить планы. И нас таких много. Что нам делать? Возвращаться, работать, платить налоги, которые пойдут на производство танков? Чтобы наших мужей забрали или на войну, или в тюрьму? Вы этого хотите? 

Я буду чувствовать ответственность и вину всю жизнь совершенно самостоятельно, без всяких напоминаний. Но я хочу жить и иметь возможность приносить пользу людям.


Кирилл, 35 лет, инженер, Санкт-Петербург
.

Вчера говорил с бабушкой по телефону. Она мне: “Кирилл, мы с тобой даже не попрощались, а теперь может и не увидимся”. Я отшучиваюсь, мол, бабуль, придется тебе пожить, пока война не закончится. А она уже одну войну пережила, ребенком была, но все помнит. И вот теперь я прошу ее пережить еще одну войну, потому что если она сейчас умрет, мы даже не попрощаемся. Я даже думать об этом не могу.

Я уехал из России два месяца назад. Меня задерживали два раза на антивоенных митингах. Первый раз получил штраф, второй – 15 суток ареста. За третий раз грозит реальный уголовный срок. И я уехал. Собрал рюкзак и уехал. Я не хочу сидеть в тюрьме и боюсь, что объявят мобилизацию. Там осталось все – семья, квартира, планы, мечты, Омск, где я родился, Петербург, который люблю больше всего. Двое моих друзей от меня отказались. Говорят, я предатель и трус, а они пойдут добровольцами защищать свою страну. Один из них теперь фамилию в соцсетях пишет через Z. Я не знаю, как так получилось, мы учились вместе в институте, вместе стихи Бродского читали, песни пели у костра, мы же как братья были. А теперь они поддерживают войну и считают меня предателем. А еще мой дядя считает меня предателем и тетя. Они с утра до вечера смотрят пропаганду и верят, что российские солдаты никого не убивают, они стреляют только по военным объектам, а украинских граждан убивают украинцы. Я не могу с ними общаться, да и они со мной не хотят. Получается, что эта война у меня тоже забрала родных людей. 

Простите, я только хочу, чтобы вы обязательно написали: я не сравниваю свои беды с тем, что происходит с украинским народом, я понимаю, что им в тысячу раз хуже.

Марина, 39 лет, учитель, Екатеринбург.

Я учитель физики, но уволилась с работы еще до войны, прошлым летом. Стало невыносимо. Сначала мы – учителя – должны были работать на выборах, которые проводились в зданиях школ. Нас заставляли выходить из кабинета, когда подсчитывали голоса. Мы понимали, что идет фальсификация выборов, но ничего не могли сделать. 

На последних выборах я отказалась работать, мне пригрозили, что будут проблемы. Я принесла справку от врача, что я заболела. У меня муж, двое детей и ипотека. Я боялась потерять работу, ведь нам надо было выплачивать кредит. Многие россияне этого боятся. 

Но в прошлом году стало просто невыносимо, и я уволилась. Когда началась война, мы продали машину, погасили часть долга и сдали квартиру. Мне все равно, что с ней будет. Мы уехали. Мы увезли детей. Я не знаю, как растить детей во лжи. В советские годы многие жили двойной жизнью – дома на кухне говорили правду, ругали Советский союз, а на работе произносили речи о величии коммунистической партии. При этом, надо было или врать детям, или просить их тоже жить двойной жизнью. 

Каждый из этих вариантов – преступление против детей. Или ты им врешь, а они это чувствуют. Или на них лежит великая ответственность – они не должны проболтаться, иначе родителя могут посадить. А я не хочу для своих детей такой жизни. Пусть мы будем бедными, но на свободе и в правде.

Я разговаривала с бывшей коллегой. Она рассказывает, как их заставляют объяснять детям о спасительной операции, которую Россия проводит в Украине. Рассказывать о том, что фашизм вернулся, и наша великая страна опять его победит. Все учителя боятся говорить даже друг с другом, а вдруг кто-то напишет донос и тогда штраф или что-то еще похуже.


Дмитрий, 25 лет, музыкант, Москва.

Я всегда считал себя вне политики. Политика грязное дело, а я человек искусства. Я вырос с ощущением, что мы, простой народ, никак ни на что не можем повлиять. Я не хотел революции, мне не нравилась ни власть, ни оппозиция.

 Когда началась война, я не понимал ничего. По телевизору говорили про “специальную операцию” и я решил, что лучше не вникать. Старался не смотреть новости. Мне мама постоянно пересказывала то, что говорят по телевизору про фашизм. А потом случилась Буча и в соцсетях все только об этом говорили. 

Сначала я не верил. Ну не могут же наши солдаты такое делать! Не могут, это ложь. Я хотел найти доказательства того, что это неправда. И начал читать все новости, смотреть снимки со спутников, которые опубликовали в New York Times, читать иностранные СМИ. Я сутки не отходил от компьютера. 

На меня рухнуло все. Бомбежки Киева, Львова, Харькова, убийства, изнасилования, рассказы украинцев… Я не помню, сколько я плакал, долго. От боли за этих людей, от стыда  за солдат и за себя. Мне стыдно, что я пытался отгородиться от всего этого, что ничего не делал. Я собрал вещи и улетел из России ближайшим рейсом. Сейчас я работаю волонтером, помогаю украинским беженцам. Я понимаю, что этим ничего не изменишь и не остановишь войну, но я хотя бы приношу какую-то пользу. А как буду жить дальше, не знаю, я сейчас ничего не планирую.

Newsletters