Уехать нельзя остаться. Молчать нельзя говорить

Украинский флаг в Риге (Фото: Анастасия Каширская)

Мысли российского журналиста, уехавшего из Москвы в Ригу


06.05.2022

Я уехала из Москвы 23 апреля, и на следующий день пересекла сухопутную границу между Россией и Латвией. Ровно два месяца я продержалась в новой российской реальности, которая наступила со дня вторжения в Украину. До 24 февраля я думала, что в России несвободно, после — стала вспоминать это «несвободное» время с ностальгией.

За 60 дней «спецоперации» изменилось многое. Для журналиста, работающего в российском независимом издании, привычнее на письме называть войну «спецоперацией», обязательно в кавычках, надеясь, что все понимают: этими кавычками ты на самом деле пишешь слово война и презираешь действия своего государства. Уехавшие из России коллеги, лично знакомые имена в списке иноагентов, новые абсурдные законы, закрытые, приостановившиеся и релоцировавшиеся СМИ создают ощущение безнадеги. Особенно для человека, для которого журналистика намного больше, чем просто способ заработать себе на жизнь.

Закон о «фейках» против российской армии, который одной неосторожной сторис в «экстремистском» для России Инстаграм может отправить тебя в колонию лет на 10, начал работать так же стремительно как был принят Госдумой, Советом Федерации и подписан президентом – в один день. Если коротко, то этот закон запрещает любое альтернативное государству мнение о действиях российской армии.

Как и со всеми репрессивными законами сначала ты боишься, не знаешь, как они будут работать: насколько масштабно, как часто, против кого… коснется ли этот «закон» тебя? Твоих коллег? Близких? Как скоро? А может быть я зря переживаю и меня это не коснется? Ты присматриваешься, выискиваешь логику в том, за кем и за что приходят/задерживают/арестовывают, за что предупреждают, за что штрафуют, за что признают иноагентом, за что дают сутки ареста, а за что — реальный срок. И ты пытаешься прочертить границы, за которые не стоит выходить, чтобы продолжать делать свою работу.

Так было когда журналистов обязали делать редзадание для работы в поле, ведь необходимой по закону пресс-карты почему-то вдруг оказалось недостаточно, стало нормальным задерживать журналистов во время работы на митингах, даже несмотря на желтые жилеты, которые нас тоже обязали носить. Жилеты и редзадания не спасали не только от задержаний, но и от агрессии и даже избиений со стороны силовиков. За это их, конечно же, никто не наказывал.

Журналистам запрещали освещать ряд тем (например, суицид или наркотики), ужесточая законодательство и видя призывы к чему-либо там, где их нет, обязывали маркировать людей и организации. СМИ штрафовали, заставляли удалять материалы, блокировали и закрывали, признавали иноагентами и нежелательными организациями, журналистов арестовывали и выдавливали из страны.

И ты привыкаешь, приспосабливаешься и выкручиваешься, чувствуя себя, с одной стороны, нарушителем, а с другой — предателем идеалов профессии. Абсурдные законы становятся хоть и презираемой, но нормой. Ты начинаешь себя цензурировать, что-то не берешь в работу, не пишешь или опускаешь какие-то детали — тебе может быть банально лень выписывать длинную бюрократическую формулировку, за отсутствие которой можно как минимум получить большой штраф и подставить не только себя, но и всю редакцию.

Можно ли в таких условиях оставаться в России и продолжать заниматься журналистикой? Уверена, что да. 

Готова ли я приспособиться к этой новой реальности? Наверное, нет.

Мой главный аргумент в пользу отъезда – пока на время – состоял в том, что «я буду намного полезнее на свободе, нежели за решеткой». Да, я не очень известный журналист, не веду свои соцсети и у меня даже не было ни одной административки в жизни, поэтому шанс того, что ко мне придут не велик. Но вероятно такие же мысли проскакивали и у журналистки RusNews Марии Пономаренко, и у художницы Саши Скочиленко, и у других фигурантов уголовных дел по новой статье.

Решение об отъезде принималось тяжело. Я уехала из Москвы, наполненной противостоянием между надписями «нет войне» и георгиевскими ленточками в форме буквы Z, и приехала в Ригу. Тут я не видела еще ни одного здания, на котором висит флаг Латвии или другой страны без украинского флага рядом. Это помогает мне не забыть, что закон о «фейках» — не норма.

link

Эта статья опубликована в рамках нашего проекта «Украинские истории», целью которого является дать украинским и российским журналистам — попавшим под бомбы, преследуемым или подвергнутым цензуре войной Эта статья опубликована в рамках нашего проекта «Украинские истории», целью которого является дать украинским и российским журналистам — попавшим под бомбы, преследуемым или подвергнутым цензуре войной Путина — платформу, чтобы продолжать вести свои смелые и независимые репортажи. Чтобы узнать больше и поддержать нас, посетите нашу страницу краудфандинга wemakeit.

Newsletters