Дневник российского журналиста, не согласного с войной

Надпись на здании в центре Екатеринбурга. (Фото: Арден Аркман)

Эта статья является частью нашего проекта «Украинские истории», который поддерживает украинских и российских журналистов, пострадавших от войны или цензуры. Иван Жилин, журналист, живущий в Екатеринбурге, четвертом по величине городе России, описывает жизнь с начала войны и чувство беспомощности в условиях ужесточения правил цензуры в российских СМИ.

Иван ЖИЛИН. Четверг. 21 апреля. 57 день войны.

Жизнь стала механической. Ты ходишь, ешь, занимаешься делами, но ничего не чувствуешь. Сплошной автопилот.

Моментальное старение: проснулся, прожил до вечера, лег спать. День прошел и черт бы с ним. Можно что угодно успеть сделать за этот день: помочь благотворительному фонду составить обращение к чиновникам, написать статью, отредактировать чей-то материал, пытаться программировать, держа в голове, что независимая журналистика в России кончилась, и нужно изучать другое ремесло. Но все это теперь как-будто не имеет смысла.

И вроде бы: что изменилось конкретно вокруг меня? Все тот же дом, все та же квартира, за окном все тот же лес – раньше он меня радовал. Моя семья рядом. И Екатеринбург не бомбят (да никто и не собирался). А ощущение, что жизнь разбомбили.

Паршиво, наверное, это будет читать людям из Украины – на них-то действительно сбрасывали бомбы.

И все-таки, жизнь резко изменилась. 24 дня назад, 28 марта, газета, в которой я работал (а теперь только числюсь), – приостановила выпуск. Этому предшествовали два подряд предупреждения Роскомнадзора – реинкарнации советского Главлита. Два предупреждения – основание для закрытия издания.

Так вот, до 28 марта мы еще активно боролись. Самым нехитрым способом – писали правду. Правду о миллионах беженцев, правду о тысячах погибших, о разрушенных городах. В конце концов – правду о том, что и по нашей стране война ударила тоже: что из-за нее начался дефицит лекарств, что из-за нее россияне начали стремительно беднеть, что из-за нее встают предприятия и люди теряют работу. У этой войны нет бенефициаров: мы все от нее проиграли, но сказать это внутри России теперь практически невозможно – за это по разным статьям дают от 5 до 15 лет лишения свободы.

И вот на этом выжженном поле я теперь остаюсь.

Что делать? Друзья из томского «ТВ-2» (уже заблокированного) предложили мне искать таких же, как я. Тех, кто не приемлет войну. И записывать их истории. Найти их здесь, вокруг себя, непросто. Екатеринбург всегда славился своим вольнодумством: оно прорастало еще со времен, когда на Урал от преследований бежали староверы. И митинги против войны с Украиной здесь были многочисленные – на них выходили сотни человек. Больше протестующих было только в Москве и Санкт-Петербурге. Но к середине мая протесты закончились: выйти с плакатом и получить штраф можно только один раз, на второй – рискуешь сесть в тюрьму. И большинство пацифистов либо залегли на матрасы, либо – перешли к партизанским действиям: расклейке фотографий из Бучи, Мариуполя и Ирпеня, замене ценников в магазинах на антивоенные листовки.

Тем не менее, те, кто не боится говорить от своего имени, – есть. И я иду к одной из таких, юристу Юлии Федотовой. Раньше она защищала активистов, протестовавших против застройки екатеринбургских парков, а теперь – представляет в судах тех, кто выступает против бомбардировок Украины. Нередко это одни и те же люди, что и не удивительно: тот, кто хочет процветания для своей страны, не может поддерживать войну.

Юлия рассказывает, что тем, кто выступает за мир, помогает бесплатно.

– Готовить жалобы на задержания или на решения судов – очень просто. Это стандартные документы, – рассказывает она. – Но для задержанных эти жалобы, во-первых, выигрывают время – дают отсрочку от исполнения судебных решений: оплаты тех самых штрафов или начала исправительных работ. А во-вторых – эти жалобы дают возможность людям обращаться в ЕСПЧ, пока ЕСПЧ еще открыт для россиян.

Я спрашиваю у Юлии, что не так с Россией, и она начинает рассуждать совершенно профессионально – юридически. Говорит о том, что в стране теперь попирают самые базовые права: на свободу выражения мнения, в том числе – антивоенного (хотя какое мнение может быть более легальным!), на свободу собраний – даже одиночных пикетов.

– За себя я не боюсь. Я боюсь только бояться, – рассказывает она. Потому что страх тебя меняет. Страх заставляет забывать, кто ты есть. Наверное, если я однажды откажусь от своей профессии, или если я однажды замолчу, тогда да – тогда можно будет сказать, что страх победил. Но сейчас – может, это прозвучит излишне самоуверенно – сейчас мне сложно представить себя боящейся.

Только разговоры с такими людьми – единомышленниками – и дают сейчас силы что-то делать. Благодаря ним в каждом дне остается хоть какой-то смысл.

Newsletters